Несправедливые суды в россии

Несправедливый суд России

Почему люди в России боятся защищать свои права? (2)

«Во всех государствах справедливостью считается одно и то же,
а именно то, что пригодно существующей власти. «

А действительно, почему? Это право закреплено Конституцией Российской Федерации и другими законодательными актами. Основной задачей суда является защита прав и свобод человека. Но не все люди, права которых нарушил кто-либо, спешат в суд с исковыми заявлениями. И для этого есть ряд причин, прежде всего это неправильные (или верные) стереотипы и страх потерять чего-то большее. Мало того, действительно, порой бесполезно обращаться в суд со своими проблемами, которые вызывают неприязнь у судей. Даже усмешку. Что я сам лично наблюдал. Прокуроры проявляют равнодушие к простым людям, вместе с судьями они глухи к зову о помощи представителей народа. Иное отношение к буржуазии или государственному аппарату. Конечно. Не все такие корыстные. Но если Вам «посчастливится» встретиться в зале суда с безразличием и подчеркнутым презрением представителей власти, то, несомненно, сложится стереотип, что право свое Вы никогда не сможете защитить. Даже, написав кассационную жалобу. Так было со мной и с теми, кто до меня с недоумением выходил из зала Мосгорсуда «не солоно нахлебавшись» профанацией процесса, превращенного в фарс. Это не возмущает, а обескураживает, вводит в ступор, что даже на этом уровне гражданин бесправен. Все права в Конституции и прочих нормативных актах только прописаны. Выглядит это красиво. Но вот как уродлива «Фемида» с лукавым взором и лживым жалом, убивающей надежды гражданина на защиту его конституционных прав.

Следуя логике теории государства и права, наша российская система не демократичная, а авторитарная.

С первых же минут судья оценивает просителя с психологической точки зрения. Если гражданин пытается сам защищать свои права в суде, без адвоката и профессионального юриста (представителя), даже если очевидно он прав, то все равно судья откажет истцу, найдя причину, пусть мнимую, но на данный момент результативную.

Но если в районном суде возможно что-то сказать в противовес доводам оппонента, привести свои доказательства и потребовать доказательств от противоположной стороны, то в Кассационной инстанции это уже не реально. «Ошибки» своих коллег судей не признают.

Ошибки исправить можно, даже нужно. Но этого здесь не делают. Если и исправляют, то за редким исключением. Заседание здесь превращается в фарс. Это некое шоу. Где властвует не закон и не справедливость, а лукавое обхождение норм права. Это не голословные утверждения. Есть у меня подробный анализ с разбором конкретных примеров. В одной связке работают и прокуроры. Как ловко трактуют нормы права не так, как, например, видные ученые юристы, пишущие эти законы. Наверное, есть разница в «букве закона» и в том, как оно работает на самом деле. Получается, что государственные институты власти работают для «вида», для «галочки», не выполняя своих прямых функций.

Интересно, что судья процитировав формулировку закона (пункта 2 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации), где четко говорится об основании прекращения службы в государственных органах, что истечение срока трудового договора (контракта на 1 год), после которого служба прекращается, за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения, было правомерным.

Якобы окончание срока службы определенным числом является самостоятельным фактором увольнения. Но по «нормативке», если ни одна из сторон не проявляет инициативы, что потверждает ответчик, государственный обвинитель и судья, то трудовые отношения должны продолжаться, а контракт должен трансформироваться в бессрочный. Но эта логика рассуждений чужда этим лицам. Потому они трактуют все наоборот.

Так, например, если я скажу, что я не пойду есть в столовую, при том тут же направляюсь туда и кушаю — это будет ни чем иным, как ложью, даже лицемерием.

Хотя, это не логично, люди продолжают лгать.

С моей стороны была инициатива продолжать работать, что выразилось в написанном мной заявлении продлить контракт.

Со стороны руководства была проявлена инициатива уволить меня, издав соответствующий приказ (об увольнении).

Но государственный обвинитель и судья делают вывод, что это не инициатива работадателя.

По закону всего три причины увольнения: инициатива работника, инициатива работодателя и совместное решение двух сторон (смерть не будем здесь рассматривать).

Суд несправедлив в отношении граждан. Система порочна.

Прочитал такую статью http://www.pravo.ru/review/face/view/23436/ и задумался, а что же мы можем реально сделать для того что бы эта порочная практика прекратила свое существование? Написать письмо «царю батюшке» Президенту Д. Медведеву? Он юрист и должен понять. Президент РФ гарант Конституции в РФ, а здесь явно нарушены Конституционные права гражданина РФ.

В соответствии со ст. 118 Конституции РФ судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом.

Сергей! Здесь соглашусь с Вами, что судиться дело хлопотное,
канительной и дорогостоящее не только в денежном выражении, но
и что касается здоровья. А вот успеха доказательства правоты поданных
исков ждать мало вероятности.
Успехов в службе и творчестве.

Спасибо за замечание и комментарий.
Суды России по признанию современных юристов практиков переживают кризис. Он не экономический. Это кризис «жанра» правосудия, которого нет, потому что все делается не по совести и справедливости в соответствии с нормой права, а в соответствии с указаниями с верху. Кроме всего прочего — коррупция, ставшая системой в государстве.

Спасибо за пожелание успехов в творчестве. Служба уже пол года как окончена. Остались только воспоминания, которые время от времени публикую здесь.

Коррупция в судебной системе РФ — статистика и примеры

Здравствуйте, дорогие друзья. Сегодня мы поговорим о том, что собой представляет коррупция в судебной системе РФ. Принцип трудоустройства судей на работу таков, что если ты на старте не докажешь свою лояльность к системе и свое желание подчиняться всем требованиям, судьей тебе не быть никогда.

Судебную систему можно считать одной из самых коррумпированных, потому что они каждый по отдельности и все вместе чувствуют свою абсолютную безнаказанность. Много ли вы знаете случаев, когда судью посадили за получение взятки? Вот то-то. В причинах такого поведения мы и разберемся.

Откуда дровишки

Вся власть в государстве, как мы знаем, делится на 3 вида: законодательная, исполнительная и судебная. Вот о судьях мы сегодня и поговорим. Что случится, если судья вынесет несправедливый приговор? Для общества в целом – может быть, и ничего.

А вот окружение невинно осужденного, как и он сам, или, наоборот, виновного, но получившего в лучшем случае условный срок или домашний арест, будет знать и помнить, что приговор суда был не справедлив. Научит этому знанию своих детей и друзей, и вот уже сложилось мнение, что самый «гуманный» суд в мире не так уж безгрешен и чист.

Коррупция в суде – это страшно

Коррупция в повседневной жизни грозит постепенным ухудшением экономического и социального положения населения, но этот процесс происходит не так чтобы заметно. А вот взяточничество судей, введенное в систему – это страшно. На справедливый приговор может рассчитывать только подсудимый, проходящий по мелким бытовым делам.

Почему так происходит? Судьи с 1992 года получили статус несменяемых и неприкосновенных. Они не подсудны по административным делам, а статус неприкосновенности по уголовным может отменить только Генеральный прокурор!

Я – сам закон

Видели в кино, как в кабинет к чиновнику забегают бравые парни в масках – ОМОН — и обыскивают его по полной программе? Так вот с судьей такой номер не пройдет. Даже если полицейские будут знать, что судье принесли взятку, им запрещено врываться к нему в кабинет и обыскивать.

Почему судьи не несут ответственность за принятые ими решения? Ведь случаев судебных ошибок просто масса. Если токарь запорол деталь, ему, как минимум не заплатят за нее, максимум – накажут. А судья? Он ведь точит людские судьбы. Что же нужно сделать, чтобы судьи перестали быть самодовольными и самоуверенными и отвечали за качество своей работы?

Работа над ошибками

Читая закон о противодействии коррупции, можно увидеть достаточное количество здравых мероприятий, которые (если им дают работать) могут предотвратить распространение коррупции в стране.

Например, ежегодная сдача деклараций о доходах, расходах и крупных покупках каждого чиновника и членов его семьи, в том числе и судейских работников. Жаль только, что осуществляют проверку доходов судей комиссия из них же и состоящая. И не все суды готовы поделиться со СМИ информацией о своем имуществе и доходах.

Граница законности

Очень много статей в уголовном и административном кодексах с сильно плавающими размерами наказания, и конкретный срок устанавливает только судья. Поэтому за одно и то же преступление один преступник может получить год условно, второй – 3 года колонии. Согласитесь, это разные наказания.

И ни первый судья за слишком мягкий приговор, ни второй – за слишком жесткий наказания никогда не понесут. И это прекрасный повод для процветания коррупции. В этом деле примером может стать суд США – у них существует такое понятие как судебная тенденция – если один раз суд вынес решение, другой судья может им воспользоваться.

Есть ли возможность призвать судью к ответу?

Примеры судебных решений говорят о том, что выигрывает дела более мощный оппонент – или имеющий больше денег и возможностей заплатить, или обладающий большими связями в судебных и властных кругах.

А судится частному лицу с коммерческой организацией вообще бесперспективно Апелляции, поданные в вышестоящие судебные инстанции, обычно ничего не меняют в качестве судебных решений – ворон ворону глаз не выклюет. Верховный суд за редким исключением отклоняет прошения о пересмотре дела.

И что же остается простому обывателю, пострадавшему от действий судебной системы? Написать открытое письмо президенту страны? Так его не рассматривая перешлют по инстанции в тот же Верховный суд, а он отпишется очередным отказом в проведении проверки. То же произойдет, если вы позвоните по телефону доверия.

И напоследок

Статистика показывает, что судья заинтересован в затягивании рассмотрения дел, зачастую по надуманным предлогам. Назовем основные из них:

  • Возврат искового заявления без указания причин, подобные манипуляции многие судьи способны проделывать неоднократно.
  • Повсеместно не удовлетворяется ходатайство об отводе судьи, также без объяснений.
  • Психическое давление, иногда и силовое на сторону в процессе, которую судья заранее выбрал как проигравшую дело (или ему оплатили выбор). Могут не вызвать нужных свидетелей, или вообще провести дело без вызова второй стороны.
  • Отказы о проверке фактов, указанных в жалобе на действия судьи.
  • В дело принимаются доказательства только одной стороны, вторая сторона полностью игнорируется.
  • Подмена оригинального протокола судебного заседания в интересах выигравшей стороны, умалчивание прозвучавших фактов, утаивание доказательств и т.д.
  • Судебное решение зачастую выносится не в день суда, что дает возможность сторонам подмазать судью в этот период для принятия нужного им решения.
  • Безнаказанность судей и всей судебной системы привело к тому, что коррупция в этой среде повсеместна. В советское время должность судьи была выборная, на нее ставили человека, умудренного опытом и имеющего большой опыт в адвокатской, милицейской или прокурорской деятельности.

    Сейчас же мы абсолютно бесправны перед судебной системой. На этом с вами прощаюсь. Подписывайтесь на новые статьи нашего сайта и давайте ссылку на них своим друзьям и родственникам в социальных сетях.

    Российский суд теряет завоеванное доверие

    За год с лишним отношение граждан России к работе судов резко поляризовалось, свидетельствуют данные свежего соцопроса фонда «Общественное мнение», а число равнодушных к «судебной теме» снизилось. Негативные оценки по-прежнему преобладают, их выносят 40% опрошенных, и только 24% оценивают деятельность суда и судей положительно. В итоге, по данным ФОМа, репутация судов вернулась к значениям середины 2000-х годов. При этом наиболее критично настроены к российскому правосудию те, кто сам имел опыт участия в судах, обеспеченные жители мегаполисов и сторонники оппозиции.

    На днях ФОМ опубликовал результаты исследования «О судах и судьях», проведенного в рамках еженедельного опроса населения «Доминанты» (полные результаты опроса доступны здесь). Ранее исследователи фонда интересовались отношением россиян к судам в марте 2011 года, а также в 2008-м и 2004 годах. Но если раньше опросы ФОМа фиксировали растущее безразличие граждан к работе судов, то за последние год и три месяца ситуация резко изменилась: значительно увеличилось число людей, готовых дать оценку российскому правосудию, как положительную, так и отрицательную. Видимо, сказался бурный выборный год: как показывают замеры фонда, вопрос о доверии к суду стал поистине политическим. Например, почти 60% респондентов, поддержавших на прошедших президентских выборах кандидатуру Михаила Прохорова, оценивают работу судов отрицательно, а среди сторонников Владимира Путина таких только 33%.

    Опросы об отношении граждан к российской судебной системе нерегулярно проводятся уже 15 лет — интервалы между схожими исследованиями составляли когда год, а когда и все четыре. К тому же каждый раз радикально обновлялся набор предлагаемых вопросов — из-за этого невозможно проследить, как меняются настроения людей по ряду ключевых тем. Например, свежий «судебный опрос» ФОМа пополнился вопросами о том, в каких случаях респондент готов искать защиты своих интересов в суде, часто ли судьи выносят справедливые и несправедливые приговоры и чем они при этом руководствуются.

    Репутация российских судов ухудшилась до значений четырехлетней давности

    Вопрос о доверии российским судам интересует не только исследователей, но и государство: например, повышение доверия общества к судам является главным «целевым индикатором» Федеральной целевой программы «Развитие российского правосудия» на 2007-2012 годы. Согласно ФЦП, к 2012 году доля граждан, доверяющих органам правосудия, должна достигнуть 50%, а процент не доверяющих — снизиться до 6%. Специалисты ФОМа также предложили респондентам соответствующий вопрос: «Как вы в целом оцениваете деятельность российских судов и судей: положительно или отрицательно?»

    Судя по графику, нынешний подход к судебной реформе исчерпал себя. Если прежде показатель недоверия к судам устойчиво снижался, достигнув в марте 2011 года 34% опрошенных, то за последний год тенденция сменилась на обратную, и на сегодня отрицательно оценивают работу судов и судей уже 40% (больше, чем в 2008 году). Вместе с тем, с 16% до 24% выросла и доля тех, кто дает судам положительную оценку, такой уровень доверия к судам, по оценке ФОМа, наблюдался в начале 2000-х годов. Другие показатели также возвращаются к давно пройденным значениям. Например, раньше в обществе росла апатия к «судебной теме», в результате на март 2011 года половина опрошенных не смогла сказать о работе судов ничего определенного. В конце июня 2012 года таких осталось только 36% (в 2008 году их было 33%).

    Заметим, что эти данные ФОМа расходятся с результатами схожего исследования Аналитического центра Юрия Левады, о котором мы рассказывали в январской статье «Зависимость от исполнительной власти губит репутацию российских судов». Так, по информации «Левада-Центра», за 2010 год уровень доверия к судам всех категорий снизился с 52% до 50,5%, а уровень недоверия повысился с 21,8% до 26,5% опрошенных. При этом на начало 2011 года только 23% затруднились с ответом на вопрос о том, доверяют ли они работе российских судов, что разительно отличается от 50% «воздержавшихся» по прошлогоднему опросу ФОМа. Скорее всего, дело в разнице формулировок: «Левада-центр» спрашивал респондентов о субъективном «доверии судам», а ФОМ — об «оценке деятельности судов». Видимо, этот вопрос многих смутил потому, что он апеллирует к осведомленности о работе российских судов, которая в целом очень низка. Например, по данным упомянутого исследования «Левада-Центра», жители России чаще всего судят о состоянии правосудия в стране по программам новостей и судебным телешоу, а специализированными источниками информации пользуются лишь 3-5% опрошенных.

    Но, так или иначе, специалисты ФОМа и «Левада-Центра» зафиксировали одну и ту же тенденцию снижения доверия к судам, правда, «Левада-Центр» разглядел ее на несколько месяцев раньше коллег.

    Побывав в суде, люди теряют к нему доверие

    Специалистов ФОМа, как и их коллег по «Левада-Центру», интересовало и то, какого мнения о работе судов придерживаются те, кто с ними никогда напрямую не сталкивался, и те, кто хотя бы раз побывал в шкуре истца, ответчика, свидетеля или подсудимого. Правда, конкретные вопросы по этой теме в опросах «Левады» и ФОМа вновь различались, поэтому и результаты сравнивать сложно. Но оба исследовательских центра и здесь увидели одну тенденцию: все «судившиеся» оценивают работу судов более критично, чем «не судившиеся». По данным ФОМа, наиболее критически относятся к отечественному правосудию те, кто поучаствовал в нескольких судах (в этой группе 62% отрицательно оценивают их работу), за ними следуют участники одного-единственного судебного разбирательства (51%). Также немало претензий к судебной системе у условного «среднего класса» (доход более 20000 руб. в месяц) и у жителей мегаполисов. В среднем же, по данным ФОМа, отрицательно оценивают работу судов и судей 40% населения.

    Любопытно, что на фоне растущего недовольства работой судов почти не меняются взгляды на то, насколько справедливые решения они выносят. Так, в 2004 году верили в справедливость российского суда 24% опрошенных, в 2012 году — 26%. При этом 43% респондентов ФОМа убеждены в обратном — они согласны с мнением, что в России часто выносят несправедливые приговоры (в 2004 году этот показатель составил 47%, а в 2008 — также 43%).

    То есть, 43% опрошенных считают российский суд скорее несправедливым и при этом только 40% дают отрицательную оценку его работе. Мало того: согласно опросу ФОМа, 46% населения считают, что в их местности суд руководствуется прежде всего законом. Напрашивается вывод, что многие воспринимают несправедливость в судах как что-то обычное и несущественное, и русская пословица «где суд, там и неправда» по-прежнему актуальна.

    О том же говорит и следующее обстоятельство: среди общего числа опрошенных ФОМом 19% приписывают судам зависимость от мнения прокуратуры, 17% — зависимость от позиции вышестоящего суда, 15% верят в давление на суд со стороны местных властей, а 11% — во влияние на него криминальных авторитетов. При этом только 7% согласны с утверждением, что судьи выносят свои решения с учетом общественного мнения, а 10% полагают, что они руководствуются личными симпатиями и антипатиями.

    На профессионализм судей полагается 1% опрошенных, по 6% считают суд местом цивилизованного и справедливого разбирательства

    Как известно, число рассмотренных российскими судами дел неуклонно растет, причем в основном за счет гражданских дел. Но это еще не значит, что граждане готовы разрешать все конфликты в судах, свидетельствует опрос ФОМа. Так, на вопрос о том, стоит ли человеку обращаться в суд в случае нарушения его прав и ущемления законных интересов, 44% ответили, что в суд следует обращаться только в крайнем случае. Еще 28% затруднились с ответом, и только оставшиеся 28% заявили, что в подобной ситуации нужно сразу идти в суд. Наиболее скептически настроены те, кто уже успел поучаствовать в судебных разбирательствах: 51% из них говорят, что суд — это самая крайняя мера. Аналогичный уровень недоверия демонстрируют и жители больших городов.

    Среди тех, кто не торопится идти в суды, преобладает мнение, что для начала надо попытаться решить спорный вопрос миром, договориться (15% опрошенных из сорока четырех). Еще 7% прямо говорят, что не доверяют суду, звучат мнения, что «нигде нет справедливости, и в судах ее тоже не найти», «я вообще не верю в правосудие в нашей стране» и т.п. Затем, по 4% респондентов уверены в коррумпированности судей («так как закона нет в стране – деньги решают все», «суды продажны насквозь», — цитируют участников опроса специалисты ФОМа) и в том, что в суд надо идти только по очень серьезным поводам («если ничего не получится, тогда в суд»). От одного до 3% ссылаются на волокиту и бюрократизм, не хотят тратить на разбирательство деньги, силы, время и нервы.

    Вопрос о мотивах задавали и тем, кто готов обращаться в суды за защитой своих прав (всего 28% от числа опрошенных). Здесь самые популярные ответы сводятся к тому, что суд поможет восстановить справедливость (6%), к тому же это самый цивилизованный способ разрешения конфликтов (также 6% опрошенных, выделяется ответ «не руками решать надо и мордобоем, а законом»). 5% готовы пойти в суд, потому что обращаться больше некуда («все инстанции все равно приводят в суд», «в нашей стране можно решить только через суд»). Еще 3% считают, что в суде вопрос решится быстрее, 1% уповают на защиту суда и 1% считают, что в суде работают профессионалы, которые смогут компетентно решить любой вопрос.

    Нужно заметить, что не вся полученная ФОМом информация была сведена в графики, многие данные опубликованы в таблицах «как есть». Из этих таблиц можно узнать, например, о том, что среди респондентов, вошедших в группу «участников судебных разбирательств», большая часть выступали в роли свидетелей или истцов, втрое меньше – в роли ответчиков или подсудимых, а несколько участников опроса оказались бывшими судьями, прокурорами, присяжными либо работниками суда. Там же есть данные об уровне доверия к судам сторонников разных политических партий. Относительно высоким доверием (32% при среднем уровне по стране 24%) суды пользуются у электората «Единой России», правда, примерно столько же сторонников «партии власти» оценивают работу судов отрицательно. Среди тех, кто поддерживает оппозиционные парламентские партии (КПРФ, «Справедливую Россию» и ЛДПР), отрицательно оценивают качество правосудия 46-48% опрошенных.

    Судьи презирают людей

    Добропорядочный россиянин не доверяет судьям, а оказавшись в суде, чувствует себя идиотом. И то и другое имеет свое научное объяснение

    Кто знает, тот молчит

    Социологические опросы ясно указывают на то, что россияне неважно относятся к судам: 43% считают, что судьи часто выносят несправедливые приговоры, 34% оценивают деятельность судов отрицательно и только 32% — положительно. Стоит ли доверять этим цифрам?

    Можно уверенно сказать, что нет. И не только потому, что в ходе любых соцопросов люди часто говорят не то, что думают, или то, о чем вообще никогда не задумывались. В случае с судами все проще — граждане просто о них ничего не знают.

    Российские суды в год принимают около 30 миллионов решений, которые, как можно предположить, касаются примерно 90 миллионов человек (две стороны в каждом процессе плюс один свидетель в среднем) — это большинство взрослого населения. На самом деле это не так — большая часть дел в России рассматривается без участия гражданина.

    Мы изучили статистику Судебного департамента, чтобы понять, сколько людей реально бывают в суде. Это примерно 11,5 миллионов человек в год. Еще около 13 миллионов в год имеют серьезные неприятности из-за того, что в отношении них вынесено судебное решение (например, списали штраф с карточки). То есть в России каждый пятый взрослый каждый год сталкивается с судом, причем каждый десятый — очно.

    Но если мы теперь вернемся к социологическим опросам, то увидим, что там 68% взрослых признаются, что никогда в жизни в суде не бывали. Как же так? Каждый десятый бывает лично в суде каждый год, при этом семь из десяти никогда в суде не были?

    Этот парадокс очень важен для понимания того, как работает российская судебная система. Дело в том, что основной клиентурой российских судов являются как раз те, кого обычно никто не опрашивает. Во всем мире из опросов выпадают самые бедные и самые богатые. Разные опросные компании по-разному оценивают долю— по 3, 5, 10% сверху и снизу. И основные российские опросные компании всегда сообщают об этом где-то в примечаниях — мол, методология построена таким образом, что эти группы недостижимы. Попросту это люди, которые не откроют дверь, не возьмут трубку при звонке с незнакомого номера, к ним не подойдет интервьюер на улице.

    У нас суды рассматривают порядка одного миллиона уголовных дел в год, и по статистике, примерно в 60% случаев обвиняемый является безработным. Но в целом безработных в России в десять раз меньше; примерно столько же будет их и в выборке социологов.

    В гражданской юстиции доминируют дела, связанные с неуплатой — налога, долга по кредиту, долга за ЖКХ и прочих. Далеко не все такие дела доходят до суда. Потому что на обычного человека можно надавить другими способами. В крайнем случае налоговая и полиция при определенных условиях могут просто списать деньги с банковского счета без суда. В суд они идут, только когда взять с человека нечего — у него нет счета, нет карточки, нет зарплаты, нет работы. Такие люди редко отвечают на вопросы социологов.

    В итоге голос тех людей, кто реально сталкивается с судами, остается неуслышанным.

    Не был, но скажу

    А какие шансы столкнуться с судом у тех, кто в опросы попадает, — у добропорядочного человека с жильем, семьей и работой?

    Обычный человек редко оказывается не только подсудимым, но и потерпевшим по уголовному делу. Считается, что 60-90% преступлений, особенно насильственных, совершаются внутри так называемой маргинализованной среды.

    Читайте также Как работает в суде телефонное право По закону российские судьи независимы и надежно защищены от любого давления извне. Но судебная система устроена так, что она постоянно давит на судью изнутри

    На административное правонарушение у обычного человека шансов больше — распивать спиртные напитки в неположенном месте и находиться там же в нетрезвом виде случается многим. Но тут есть нюанс. Дело в том, что закон разрешает судье в таких случаях назначить штраф заочно. То есть нарушитель в суд обычно не попадает.

    Единственная массовая категория, которая затрагивает «приличных» людей — дорожно-транспортные происшествия. И вот тут человек немедленно сталкивается с «произволом»: судья ему не верит, а полиции верит; бумажка оказывается важнее человека; запись с видеорегистратора принимать отказываются и т. д.

    При том что судопроизводство по административным правонарушениям у нас несравненно гуманнее уголовного. Если по уголовным делам, когда обвинение поддерживает прокурор, шанс быть оправданным в суде составляет доли процента (это так называемый обвинительный уклон), то по делам об административных правонарушениях — около 10%. Да и в целом при назначении наказания российские суды достаточно гуманны. И получается, что человек возмущается «хамством» и косностью системы, но в целом нередко уходит из суда удовлетворенным. Права не отобрали, и ладно.

    Еще один распространенный случай, в котором обычный человек сталкивается с судом, — когда ему нужна от него какая-то бумажка. Без суда не получится оформить развод (если есть несовершеннолетние дети), в некоторых случаях — зарегистрировать недвижимость, нередко возникают вопросы с оформлением пенсии.

    Но и здесь люди уходят из суда скорее довольными. Пусть с ними вели себя не вполне вежливо, но разъяснили в итоге, какие нужно принести документы, и бумажку все же выдали.

    Вообще, те, кто имел опыт общения с судами, обычно относятся к ним несколько лучше, чем те, кто такого опыта не имел. Наказали, но не сильно. Настроение испорчено, но цель достигнута.

    Суд на диване

    Но ведь социологи спрашивают о доверии к судам не только 32% тех, кто в них бывал, а всех. Откуда же берут свое мнение 68%? Если коротко — из новостей. Которые, конечно, никак не отражают реальную работу судов.

    Известно, что когда собака покусала джентльмена — это не новость. Так и здесь: судья села с представителем налоговой и проштамповала сто совершенно очевидных решений — кому нужна такая новость?

    Новость — это когда джентльмен покусал собаку. То есть когда СМИ сообщили, что судья принял несправедливое, из ряда вон выходящее решение.

    Вот родственник высокого чиновника или олигарха сбил на машине человека, а наказали его условно. Это воспринимается как несправедливо мягкий приговор, и совершенно напрасно. Да, статус обвиняемого в уголовном процессе ощутимо повышает его шансы быть оправданным, но в абсолютных цифрах это все равно на уровне статистической погрешности — доли процента. А при выборе меры наказания и вовсе никаких скидок нет: статистика Судебного департамента покажет нам, что по делам о наезде, если водитель был трезв, а погибло меньше двух человек, до половины подсудимых получат наказание, не связанное с реальным лишением свободы. Ничто не мешает нашему высокопоставленному обвиняемому оказаться в этой счастливой половине.

    Такая же ситуация с несправедливо жесткими приговорами. Я до недавнего времени был уверен, что дело Алексея Навального — исключительный случай. Но, оказалось, нет: следователи часто рассматривают обычные бизнес-практики как уголовное преступление, а суды с ними соглашаются — таких дел тысячи.

    По моим наблюдениям, в топ СМИ выходит примерно одно дело в неделю. Вот эти 50 судебных историй в год и формируют отношение граждан к судам.

    А судьи что?

    Судьи обижаются на такое отношение. Например, после разгона массовых протестов 2011-2012 годов судьи в социологических интервью жаловались нам, что они отрабатывали по полной — задерживались на работе, работали как проклятые, чтобы всех побыстрее осудить, а их за это в социальных сетях поливали грязью. Тогда, кстати, многие благополучные люди впервые столкнулись с судебной системой и пришли в ужас — увидев на самом деле лучшее, что эта система могла им предложить.

    Судья не готов к тому, что к нему придет в зал нормальный человек, который еще будет отстаивать свои права. Обычный районный или мировой судья имеет дело совсем с другими людьми — как раз с теми, кто не попадает в опросы.

    Судья живет в огромном потоке гражданских дел, участники которых не платят за ЖКХ, уклоняются от налогов, не возвращают кредиты и даже в суд, будучи вызваны, не приходят. То есть это бедные, «нечестные» и необязательные люди.

    Судья живет в потоке административных дел — там те же неблагополучные люди, только они еще и пьющие, а многие — опустившиеся.

    Судья живет в мире уголовных дел. Там он встречает преступников, которые в 92% случаев не отрицают свою вину. Обычно они совершили дурацкое и жестокое преступление — убили родственника или друга по пьяни, украли телефон у знакомого, а деньги пропили.

    И вот по всем этим людям судья представляет себе среднего гражданина. Это называется профессиональная деформация. Мир судьи — мир неблагополучных, неприятных, необразованных и неумных людей, склонных ко всему дурному. Этот мир похож на ленту Facebook или «ВКонтакте», хозяин которой стал добавлять друзей по принципу отрицательного отбора. Это больной мир.

    Читайте также Суд резюмировал Бывшего сотрудника ГРУ Геннадия Кравцова приговорили к 14 годам лишения свободы. Его жена Алла пытается понять, за что

    Конечно, судьи понимают, что где-то существует и другой мир, в котором все не так плохо. Но возможности узнать его у них нет. Типичная судья — это молодая женщина, которая рано, возможно, со школьной скамьи начала работать в аппарате суда. И лет десять много, тяжело и за маленькую зарплату трудилась, а одновременно получала юридическое образование (заочно — получать очное ей было некогда). Став судьей, она продолжает ежедневно перерабатывать, у нее нет времени сходить ни в кино, ни на выставку, ни в гости. Фактически она без остатка делит свою жизнь между работой и семьей.

    Таким образом, представление судьи о людях формирует почти исключительно работа. Поэтому судьи часто выступают против либерализации законодательства — ведь если убрать или не ввести репрессии, люди станут делать дурное. Вот поэтому обычный человек, зайдя в суд, чувствует, что к нему относятся как к идиоту. И ошибается: там ко всем относятся одинаково, просто он там не такой, как все.

    Судьям трудно объяснить, что именно тут не так. Как многим другим трудно объяснить, что есть люди, которые с удовольствием пьют «боярышник» или честно голосуют за «Единую Россию».

    Автор — социолог, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге.

    Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

    История новой России

    Одно из главных требований оппозиции – независимый суд. Почему? Ведь люди в суд обращаются нечасто. Им важнее власть, от которой зависит их повседневная жизнь.

    Оценивая важность исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти, полезно спросить – кому каждая из них важнее? Тем, кто «пилит» бюджет, важнее исполнительная власть, ее к ним благосклонность. Простым гражданам нужны защита их прав и свобод, гарантии от произвола чиновников и справедливость, а суд обязан их обеспечивать. Значит, для них важнее самостоятельная судебная власть.

    Когда зависимый от исполнительной власти суд в спорах о результатах выборов президента и депутатов Госдумы действует по ее указке, избрать честного и делового кандидата крайне проблематично. И наоборот, проявляя независимость, суд своей позицией гарантирует в стране политическую конкуренцию, которая способствует повышению качества государственного управления и, следовательно, достойному уровню нашей жизни.

    Есть категории судебных дел, в нужном исходе которых сильно заинтересована исполнительная власть, например, дела о нарушениях на выборах. Такие дела истцы выигрывают крайне редко. Так, на выборах мэра Барнаула формально победу одержал ставленник партии власти. Конкуренты оспорили в суде его победу. Судья на высоком уровне провел судебное следствие и отменил результаты выборов из-за многочиcленных серьезных нарушений. Подвига в этом нет, судья просто грамотно сделал свое дело. Но это как раз та категория дел, которые подвержены внешнему контролю. Вышестоящий суд отменил, хотя и правосудное, но неприемлемое для власти решение. А этот судья – сегодня уже не судья….

    Хотя подобные неправосудные решения в общей массе дел составляют доли процента, в совокупности они приводят к потере легитимности власти. Поэтому на вопрос: «Что важнее для суда – закон или указание начальства?» – большинство россиян отвечает: «Второе». При этом наши сограждане уверены, что в Европе закон для судьи важнее.

    Уровень экономического развития страны во многом зависит от того, насколько защищены права собственности и насколько жестко предпринимателей понуждают исполнять заключенные договоры. За это отвечает суд. Как известно, без инвестиций у страны нет будущего. Вот и получается, что неблагоприятный бизнес-климат , отток инвестиций из России и, в конечном счете, низкая зарплата россиян зависят от качества нашего правосудия.

    Понятие справедливости применительно к государству было востребовано еще в древности. Платон считал, что главная функция государственных институтов – справедливость, и первым ее реализует суд. Аристотель писал: «Идти в суд – значит обращаться за справедливостью». В Библии нет ни слова о «соломоновом бюджете», зато отмечен «соломонов суд». Это говорит о том, насколько важен для людей справедливый суд.

    Когда суд несправедлив, под угрозой оказываются сами устои государства. Напротив, честный и независимый суд способен приучить и власть, и граждан жить по закону, без взяток и откатов. Таких примеров в мире много, к сожалению, Россия среди них не значится.

    После краха СССР российское законодательство о суде и судебном процессе приблизилось к европейскому. Однако вроде бы правильные решения не изменили природу нашего суда, он по-прежнему похож на советский, да еще и поражен коррупцией. Почему?

    Мало принять законы, пусть даже хорошие – главное, чтобы они исполнялись. Поэтому надо менять привычки, обычаи, устоявшиеся практики, представление граждан о своих правах и обязанностях, о полномочиях органов власти. Прежде всего такие изменения должны касаться сознания чиновников, судей, прокуроров и следователей. Но без политической воли, использования мощных кнутов и стимулов вряд ли это возможно. Именно этого России катастрофически не хватает.

    Становление независимого суда, как и любого другого общественного института, уместно рассматривать в качестве эволюционного процесса в ходе естественного отбора среди судебных систем. Из различных судебных систем, которые складывались в мире, народы перенимали наиболее эффективные. Страна, в которой отношения между людьми и властью не соответствовали уровню развития цивилизации, а заимствования прогрессивной судебной системы не происходило, оттеснялась на обочину мировой истории.

    Это хорошо видно на примере независимости суда. В средневековой Англии судьи назначались королями и полностью от них зависели. Вынести решение, не устраивавшее короля, означало для судьи попасть в опалу. Но крестьяне-йомены и землевладельцы-джентри хотели иметь судебную защиту от произвола королевской власти. Избранный ими парламент, воспользовавшись тем, что королю остро не хватало средств на ведение войн, вынудил его изменить статус судей, сделать их независимыми. Граждане США пошли еще дальше, учредив суд присяжных, в котором судья руководит процессом, но решение о виновности или невиновности подсудимого принимают присяжные.

    В России в XIII–XIX веках царь, подобно ханам Золотой Орды, был одновременно и владыкой, и судьей, а его подданные оставались бесправными рабами. Лишь в 1864 году был введен суд присяжных. Он с трудом, но укоренялся на отечественной почве. Однако большевики восстановили архаичные порядки, суд вновь оказался в подчинении у власти, стал ее карательным органом. В течение 70 лет коммунистической диктатуры в СССР господствовало «телефонное право», судебный процесс имел черты суда инквизиции, где судья одновременно выступал и в роли обвинителя.

    В начале 1990-х годов была сделана попытка привести российскую судебную систему в соответствие с нормами развитых стран. Был учрежден Конституционный суд, введен пожизненный срок полномочий судей. Однако эти нововведения вступили в противоречие с интересами политической элиты. Президент нуждался в управляемом суде, который послушно выносил бы политическим оппонентам заказанные властью приговоры. «Карманного» суда жаждали и губернаторы. Да и крупному бизнесу проще, сподручнее было иметь «крышу» в лице министров или губернаторов и решать дела «по понятиям», чем по закону.

    В начале 2000-х годов по инициативе В. Путина и с одобрения политической элиты были пробиты новые бреши в независимом статусе судей: введены возраст отставки судей и повторное назначение на должность, резко расширены основания для их дисциплинарной ответственности. Чтобы удалить неугодного судью с должности, достаточно привлечь его к дисциплинарной ответственности, скажем, за критику верховной судебной власти или воспользоваться неопределенностью норм Кодекса судейской этики. Каждый в судейском сообществе, принимающем решение о дисциплинарной ответственности судьи, прекрасно понимает, что, отказывая председателю суда в его требовании «наказать строптивца», сам может попасть под «дисциплинарку».

    В результате сегодня практически весь крупный российский бизнес стремится перевести свои фирмы под юрисдикцию Швейцарии или Великобритании, потому что хочет быть под защитой независимого и справедливого суда. В этом и проявляется естественный отбор институтов.

    Как россияне относятся к суду, видя его зависимость от исполнительной власти?

    Советскому суду люди не доверяли, но у многих была надежда, что в новой России он станет другим. В 2000-х годах граждане поняли, что в делах, затрагивающих интересы власти, ждать справедливых решений от суда не приходится. Как показывают опросы, россияне относятся к нашему суду в целом негативно, три четверти считают, что справедливости в нем не найти. С советских времен продолжает действовать «телефонное право», когда влиятельный чиновник диктует судье, какое решение он должен вынести. Не выполняет свою роль суд и в хозяйственной жизни, зачастую он оказывается сообщником в преступных махинациях, рейдерских захватах и уничтожении конкурентов.

    Если у гражданина возникает необходимость контакта с властью, его поведение зависит не столько от писаных законов, сколько от того, как он считает правильным поступать. Самым влиятельным неформальным институтом в России стала коррупция. Но коррупционное поведение граждан никакими формальными нормами не прописано, люди из житейского опыта знают, что для решения такой-то проблемы обязательно надо дать взятку, а в иных случаях можно обойтись без нее. И адвокаты знают, что с этим судьей возможно коррупционное решение, а с этим – бесполезно.

    Фонд ИНДЕМ опросил судей, адвокатов, корпоративных юристов, журналистов и правозащитников, чтобы выявить, что препятствует справедливому правосудию и нормальной работе судей в нашей стране.

    Как и следовало ожидать, проблема номер один российского правосудия состоит в том, что жесткость наших законов компенсируется необязательностью их исполнения. По Конституции суд независим от исполнительной власти, а на практике он находится в полной зависимости от нее. Правда, это проблема не только правосудия, но и общей культуры россиян.

    Вторая проблема – недоступность суда для многих россиян. Так, целый день уходит у жителя сибирской деревни на то, чтобы по повестке добраться до суда. Но одной поездкой дело не ограничивается, ведь простейшие гражданские споры суды зачастую рассматривают годами. Далеко не для всех потенциальных истцов подъемны дорогие услуги адвокатов.

    Третья проблема – отсутствие процессуальной справедливости правосудия, то есть неравенство сторон в судебном процессе, пристрастность судей. Доказательства, представленные защитой, судьи зачастую не принимают, считая их недопустимыми, полученными ненадлежащим образом. Но адвокаты не проводят обысков, допросов и выемок, на которые уполномочены государственные органы. Именно для них установлены правила получения доказательств, а судьи распространяют их на адвокатов.

    А вот к качеству законов, трактующих независимость суда, у опрошенных претензий не оказалось. Получается, что проблемы судебной власти лежат прежде всего в неформальной сфере. Пока среда не изменится и между законами и практикой их исполнения не будет соответствия, самые распрекрасные поправки в законы не дадут должного эффекта. Если закон принят, но на практике мало что меняется, то дело не в законе, а, в частности, в правосознании судей и простых граждан.

    Что не так с правосознанием судей и наших сограждан? И что поможет его изменить?

    Советские судьи считали себя лишь винтиками карательной государственной машины. Действовал своего рода государственный конвейер «правосудия»: милиционер поймал преступника, следователь выявил обстоятельства преступления, прокурор поддержал государственное обвинение, а судья покарал обвиняемого. Карать – его обязанность. Такой подход остается стержнем правосознания большинства нынешних судей. Им объясняется обвинительный уклон в нашем уголовном судопроизводстве.

    На самом деле судья потому и нужен, что он – независимый арбитр, не связанный ничьим мнением. В судебном процессе у судьи, в отличие от прокурора, дознавателя и следователя, нет начальства. И хотя судья – это лицо, замещающее государственную должность, в судебном процессе (уголовном и гражданском) он не должен защищать интересы государства и его представителей. Он обязан защищать только право. Но как раз этого не допускают сохранившиеся советские традиции российской судебной власти, ее организация и закладываемые в юридических вузах принципы понимания самого права.

    Сохранению архаического понимания суда способствует и массовое сознание. У большинства россиян представления о правовом и демократическом государстве остаются на уровне средневековья. Так, на провокационный, противоречащий Конституции вопрос Фонда ИНДЕМ: «Согласны ли вы с тем, что у президента должно быть право отменять судебные решения, если они вредят интересам государства?» – большинство опрошенных ответило положительно.

    Для того чтобы изменить правовое сознание, эксперты предлагают реализовать в школах, вузах, на телевидении и в интернете комплексную программу правового просвещения, ориентированную на конкретные целевые группы; создать курсы, сайты, телепередачи, объясняющие, как защитить свои права и свободы; пересмотреть учебные курсы «Правоведения» для школ, перейти от механического пересказа основ отдельных законов к преподаванию фундаментальных ценностей (духа) права; ввести в школьную практику правовые игры; создать на базе школ центры по оказанию правовой помощи детям и родителям.

    Много дельных предложений и по правовому просвещению. Это курсы в рамках системы повышения квалификации государственных служащих; создание сети государственных и муниципальных юридических консультативных центров на базе районных библиотек для оказания юридической помощи справочного характера; государственная поддержка различных правозащитных негосударственных организаций.

    К сожалению, пока не видно желания российской власти таким образом просвещать народ и построить в России правовое государство, жить в котором будут не подданные, а Граждане с большой буквы.

    А обычаи, установки и неформальные практики могут меняться довольно быстро. Например, в Грузии правосознание и практика общения граждан с полицией кардинально изменились за пять лет. Грузинские полицейские теперь ни при каких обстоятельствах не берут взяток, а граждане их не дают – бесполезно и уголовно наказуемо. И это в одной из самых коррумпированных бывших советских республик! Аналогичные положительные примеры есть в Сингапуре, Южной Корее, Тайване.

    Полезным инструментом, помогающим изменить стереотипы поведения и вынуждающим всех соблюдать закон, оказались распространенные во многих странах иски в защиту интересов группы или неопределенного круга лиц, которые вправе вчинить любой гражданин.

    Для того чтобы повернуть наш суд к правосудию, справедливости и независимости, необходимо изменить условия, в которых он работает. Что в этой сфере предлагают специалисты?

    Сегодня эти условия толкают судей на служение не праву, а начальству. Значит, надо так изменить законы и неформальные практики, чтобы судьи перестали бояться чиновников, а опасались потерять репутацию честного и беспристрастного судьи. Специалисты предлагают меры, которые, конечно, сразу не изменят судейский корпус, но хотя бы положат конец подлой дилемме: угодить, выполнить заказ или быть вышвырнутым из кресла судьи, пусть и с гордо поднятой головой.

    В России свыше 30% действующего судейского корпуса приходится на выходцев их аппаратов судов, 17% – на бывших прокуроров, 16% – на вчерашних полицейских. Бывших адвокатов на должность судьи не допускают, поскольку российской власти нужен послушный суд, Чаще всего судьями становятся секретари судов и помощники судей, получившие плохое заочное образование (заочно получили образование 60% судей). К моменту получения диплома им исполняются требуемые по закону 25 лет, они имеют необходимый пятилетний стаж работы. Средний возраст начала карьеры судьи – 31 год, 57% надевают мантию судьи до 30 лет.

    Для сравнения: в США на должность судьи приходят зрелые люди, имеющие большой авторитет в юридических кругах, зачастую бывшие адвокаты. Должность американского судьи – вершина юридической карьеры. Средний возраст кандидатов в судьи – 40–45 лет.

    В России престиж профессии судьи невысокий. Характерно, что в советских детективах и современных фильмах торжество справедливости заключается в поимке преступника. До судьи сюжет доходит крайне редко. И сценарист, и зрители знают: суд выполнит то, что ему скажет прокурор. Для сравнения: в американских фильмах могут быть продажные полицейские, бессовестные прокуроры или адвокаты, но чрезвычайно редко отрицательными персонажами становятся судьи. Это выражает отношение американского общества к судьям. Искусство оправдывает свое название «зеркало жизни».

    Устранить зависимость судей от президента. По Конституции РФ президент назначает всех федеральных судей и предлагает Совету Федерации для утверждения кандидатуры членов высших судов (Конституционного, Верховного, Высшего арбитражного). Но дьявол кроется в мелочах. Изменив редакцию закона, можно выхолостить даже конституционный принцип независимости судебной власти, что и было сделано. Законом установили, что президент предлагает не только кандидатуры судей – членов трех высших судов, но и их председателей, а также их заместителей. А ведь от них зависит очень многое в судьбах всех судей.

    Если бы председатели высших судов и их заместители назначались пожизненно, то была бы надежда на их независимость. Но они назначаются лишь на 6 лет, причем с правом президента их переназначить. Естественно, в такой ситуации руководители судов ни в чем не станут перечить не только президенту, но и всем чиновникам, выступающим от его имени.

    Председателей нижестоящих (областных, районных) судов президент назначает по предложению председателя высшего суда (делает он это по закону, но вопреки Конституции) и тоже на 6 лет с возможностью переизбрания. То есть председатели высших судов фактически ретранслируют свою зависимость от президента на все этажи судебной системы.

    Само по себе назначение судей президентом не ставит судью в зависимость от главы государства. Крючок, на котором «подвешивают» судью, – именно назначение на ограниченный срок с правом президента его переназначить. Этой нормой закона председатели нижестоящих судов поставлены в полную зависимость от президента и председателей высших судов. Отказ от выборности председателей судов изменил принцип организации судебной системы. Судьи стали «чиновниками», для которых приказ начальника – закон. Это чрезвычайно опасно.

    Поэтому председателей судов должны избирать сами судьи, причем на короткий срок. Председателям следовало бы оставить преимущественно процессуальные полномочия, а из административных – только установление общего порядка работы суда и руководство аппаратом. Более того, хорошо бы сделать должность председателя суда распорядительной или технической и лишить ее сакральности. Для этого достаточно ввести поочередное председательство судей.

    Сломать судейскую административную иерархию. Нужно ликвидировать внутреннюю зависимость судей от судейской бюрократии и внешнюю – от исполнительной власти, но не трогать процессуальную вертикаль, которая есть и будет всегда. Различия между ними поясним по аналогии. Административная вертикаль – это отношения, как в армии между генералом, полковником и лейтенантом: приказ не обсуждается, а исполняется. Процессуальная вертикаль похожа на ситуацию в медицине. Если участковый врач не может поставить диагноз, то мы обращаемся к специалисту. У него опыта больше, но он не начальник над участковым врачом. Процессуальная вертикаль, дающая возможность обжаловать и повторно рассматривать дела, повышает вероятность справедливого судебного решения.

    Часто споры вызывает принцип, по которому судья не несет ответственности за вынесенные им решения и приговоры (разумеется, если решение не является заведомо неправосудным, и он не нарушил процессуальных норм). Многим кажется, что такая «безответственность» судьи открывает дорогу произволу. Но иначе быть не может, независимый судья – по определению хозяин в судебном процессе. Он отвечает только перед законом и совестью. Отказ от этого принципа делает судью «чиновником», который боится быть независимым и идет советоваться к вышестоящему судье – потенциальному контролеру.

    Чтобы ликвидировать зависимость судей от судейского начальства, которое само зависит от политического руководства страны, необходимо изъять у председателей всех судов полномочия или неофициальные возможности:

    • распределять дела среди судей (можно бы делать это по жребию);
    • не соглашаться с рекомендацией кандидата на должность судьи;
    • возбуждать дисциплинарное производство в отношении судей;
    • определять карьерный рост судей и влиять на их материально-бытовое обеспечение.

    Эти полномочия и возможности делают председателей судов фактически директорами учреждений, где судьи являются их подчиненными. В таких условиях правосудие просто невозможно.

    Устранить зависимость судей от региональных властей. Губернаторы формально не имеют отношения к областным и краевым судам – это суды федеральные. Региональным властям сегодня законодательно запрещено финансировать федеральные суды, но они находят возможности «помогать» им. Это особенно видно в Москве, когда за счет городского бюджета проводится евроремонт зданий судов и судьям выделяются престижные квартиры. Необходимо запретить подобные «подарки», а виновных строго наказывать. Следует ввести уголовную и административную ответственность за попытки прямого и косвенного воздействия чиновников любого уровня на решения судов, в том числе путем их финансирования. Все расходы судов должны оплачиваться только из бюджета судебной системы. Независимость суда – это прежде всего независимость финансирования.

    Полезно также изменить границы судебных округов, чтобы они не совпадали с границами субъекта Федерации, покрывали территорию разных субъектов, резали регионы на части. Такая модель сегодня принята для арбитражных судов и доказала свою эффективность.

    Дистанцировать судей от исполнительной и законодательной власти. Беспристрастность судей должна всячески подчеркиваться. Любые, даже формальные, связи судей с чиновниками и депутатами наносят вред судебной системе, ограничивают ее независимость. Сегодня председатели и судьи высших судов заседают на коллегиях МВД, ФСБ, Генеральной прокуратуры. С ними встречается президент, их публично награждают государственными орденами и медалями, присваивают почетные звания. Подобные награждения используются для «прикармливания» судей. Опять же представление на награждаемых направляют председатели судов.

    Не назначать, а избирать мировых судей населением. Мировые судьи относятся к судебной системе субъектов Федерации, они встроены в процессуальную судебную вертикаль, то есть их решения могут быть обжалованы в районных, городских и вышестоящих судах. Нынешний закон дает субъектам Федерации право самим решать: мировые судьи будут избираться населением или назначаться законодательными собраниями. Во всех регионах выбрали второй вариант. Это привело к тому, что положение мировых судей не зависит от их репутации в глазах граждан. Если мы хотим справедливого суда, то следует оставить в законе только вариант избрания мировых судей населением. На местном уровне особенно важны авторитет и совесть человека, граждане сами могут разобраться, насколько справедлив тот или иной кандидат. Не случайно во многих странах мировыми судьями избираются люди, не имеющие специального юридического образования, но обладающие несомненным авторитетом.

    А судей избирать всенародно противопоказано. Мы это уже проходили при советской власти, когда их выборы были пустой формальностью. Ведь никому не приходит в голову избирать хирурга больницы, все понимают, что оценить его квалификацию могут только коллеги – профессионалы. Для работы судьей требуется не меньшая квалификация, оценить ее граждане не в состоянии.

    Увольнять судей, подмочивших свою репутацию. В странах, где суд пользуется большим уважением, чем в России, для судей самое важное – это авторитет. В США типичная карьера судьи: сначала адвокат (в этом статусе он зарабатывает деньги) и только потом судья, причем судья неподкупный. Бороться с коррупцией с помощью административной вертикали бесполезно. Всё тайное когда-нибудь становится явным. Адвокаты и прокуроры всегда знают, что можно ждать от конкретного судьи.

    Преодолеть обвинительный уклон суда. Для этого предлагается назначать судьями опытных адвокатов, имеющих срок работы по специальности, скажем, не менее 5 лет. Сегодня у нас адвокатам карьера судьи закрыта, зато среди судей много бывших силовиков убежденных, что «наши органы не ошибаются». Поэтому надо прекратить практику рекрутирования судей из отставных прокурорских, полицейских и других правоохранительных служащих, привносящих в суды репрессивную стилистику. Да и показания сотрудников правоохранительных органов в суде следует считать показаниями заинтересованных лиц.

    Изменить оценку работы судьи, перестать считать браком в работе отмену его решения вышестоящей судебной инстанцией (апелляционной или кассационной). Сегодня, если решение отменено, значит, судья плохой. К судье, который вынес решение, одобряющее позицию следователя, прокурора, полиции, меньше претензий. Если же судья не одобрил позицию прокурора, то жди от него представления в вышестоящий суд. Прокурор, оспаривая решение судьи, имеет больше шансов добиться его отмены, чем обвиняемый. Следовательно, по действующим нормам, оценка качества работы судьи будет хуже. Поэтому судья и не оправдывает обвиняемого, чтобы не рисковать отменой приговора и своей должностью.

    Разделить оценку квалификации судьи и привлечение его к ответственности. Сейчас квалификационные комиссии проводят экзамены кандидатов в судьи и готовят материалы на увольнение судей. Такое смешение функций недопустимо, необходимо иметь два разных органа с разными функциями и полномочиями. Чтобы избежать превращения судейского сообщества в закрытую касту, экзаменационные комиссии следует формировать не из судей, а в основном из специалистов в области права и опытных адвокатов.

    Устанавливать оклад судьи в зависимости от его квалификационного класса, а не уровня суда. Сегодня судья ощущает себя чиновником еще и потому, что его оклад определяется статусом суда, в котором он работает, а не личной квалификацией. То, что сегодня судья областного суда получает больше, чем районного, является дополнительным крючком, на который власть «подвешивает» судей.

    Иерархия окладов в зависимости от статуса учреждения людям привычна, но в суде она неуместна. Проведем аналогию с врачами. Известный и почитаемый целитель может работать в маленьком городке, не обязательно в московской клинике. Это не мешает больным справедливо оценивать его услуги. Так и судьи. Судья должен иметь право на максимальный оклад, оставаясь районным судьей. Это позволит сформировать высокопрофессиональный судейский корпус в судах всех уровней.

    Пересмотреть основания, по которым судья может быть лишен должности. Дисциплинарные дела судей должно рассматривать только существующее Дисциплинарное судебное присутствие. Но для того чтобы обеспечить объективность рассмотрения дел, его нужно вывести из подчинения Верховного суда и дать право общественным организациям и СМИ обращаться в Дисциплинарное судебное присутствие.

    Сейчас основания привлечения судьи к ответственности настолько неопределенны, что любого строптивого судью можно отправить в отставку, а то и просто уволить с должности, оставить без судейской пенсии. Нужно четче определить в законе нормы об отставке судей и их пенсиях. Законодательное разграничение этих понятий, создание уверенности в обеспеченной старости будет способствовать судейской беспристрастности.

    Надо ввести (по примеру развитых стран) систему обязательной отчетности судей о любых их контактах и телефонных разговорах во время рассмотрения дела, предусмотрев ответственность за их сокрытие. Запретить законом обсуждение судьями незавершенного конкретного дела с коллегами, судьями вышестоящих судов и сотрудниками правоохранительных органов. Нарушение запрета должно стать основанием для отставки судьи.

    Провести разовую чистку судебного корпуса. «Приручение» суда властью и уровень коррупции в судах таковы, что без разовой чистки, видимо, не обойтись. Целесообразно с привлечением журналистов и правозащитных организаций тщательно проверить факты, ставшие достоянием гласности и дающие основания подозревать, что конкретные судьи выполняли заказ, вынося заведомо неправосудные решения. Если факты подтвердятся, то в отношении этих судей следует возбудить уголовные дела. Судьи должны бояться не начальства, а наказания за заведомо неправосудные решения.

    Законодательно обеспечить, чтобы, применяя закон, суд проверял его соответствие нормам более высокого уровня. В противном случае суд должен вынести решение на основе конституционной нормы, поставив перед Конституционным судом вопрос о том, может ли данный закон сохранять юридическую силу или должен ее утратить. Конституционный суд должен ответить не только этому судье, но и всем судьям.

    Поднять активность самих граждан в борьбе с преступностью и злоупотреблениями. Целесообразно предоставить гражданам право на иски в защиту общественных интересов, интересов группы граждан или неопределенного круга лиц во всех случаях, когда они вправе заявить индивидуальный иск. Установить законом весомые стимулы для предъявления таких исков.

    Обеспечить гласность судебных процессов и решений суда. Эффективной мерой, способствующей правосудию, могла бы стать обязательная трансляция судебных заседаний on-line в интернете по делам, где нет этических запретов. Надо предусмотреть обязательное использование видеоаппаратуры при проведении следственных действий, установить, что видеозапись является основным вещественным доказательством для суда.

    Освободить защиту обвиняемых от процессуальных ограничений на получение доказательств. Эти доказательства должны проверяться только на достоверность. Такая мера позволит в определенной степени уравнять процессуальное положение сторон.

    Усилить ответственность граждан и представителей власти за неуважение к суду, сделать наказание за неуважение к суду неотвратимым. Ненормально, когда простое гражданское дело рассматривается годами только потому, что ответчик уклоняется от повесток или не представляет запрошенные судом документы. Но и когда чиновник заявляет, что для него судебное решение мало что значит, это – следствие плохого правоприменения. Соответствующая статья в УК есть, но не применяется. Надо улучшить работу приставов, нарабатывать практику. Только когда наказание за неуважение к суду станет неотвратимым, граждане начнут считать закон выше власти.

    Что делать с судом присяжных, сфера полномочий которого за последние годы существенно сужена?

    Суд присяжных – как глоток справедливости в России. В нем действует принцип состязательности, обвиняемый может рассчитывать на объективность и справедливость. Присяжные не отвечают за успех уголовного преследования, если им недостает доказательств вины обвиняемого, они, как правило, не признают его виновным. А прокурор и судья обычно склоняются на сторону обвинения. К тому же судьи могут решать дела по указке начальства.

    Показательно, что суды присяжных выносят оправдательные вердикты примерно в 15% рассмотренных дел, а профессиональные судьи – только в 0,6%. В российском уголовном процессе господствует обвинительный уклон, доля оправдательных приговоров ничтожна – менее 1%, в то время как в царской России составляла около 30%, в современной Европе – примерно 15%. Если за точку отсчета принять процент оправдательных приговоров, выносимых судами присяжных, то сегодня в российских тюрьмах сидят сотни тысяч граждан, вина которых не доказана.

    Суд присяжных был бы полезен в делах об экономических преступлениях. Присяжные вполне могут разобраться в том, что человека пытаются осудить за ошибку в бухгалтерской отчетности, за выполнение им должностных функций без умысла на совершение преступления или только для того, чтобы лишить его бизнеса и собственности. Да и в гражданских делах есть категории, где такой суд очень помог бы.

    Присяжные хорошо чувствуют пороки законодательства, своими решениями они нередко корректируют неправовой закон. Не случайно в последние годы власть последовательно сужала сферу суда присяжных. Из его компетенции изъяты уголовные дела о государственной измене, шпионаже, диверсии, массовых беспорядках, попытках захвата власти и все дела, связанные с государственной тайной.

    Как на эволюцию судебной системы влияет работа сопряженных с судом органов власти?

    Многое зависит от адвокатов, следователей, судебных исполнителей. Причем влияют не только формальные нормы, но и неформальные установления, традиции, обычаи, практики в сопряженных с судами органах власти. Например, в соответствии с действующими положениями, эффективность следствия напрямую связана с долей дел, выигранных в судах. Это заставляет следствие давить на суд, что порождает обвинительный уклон в правосудии.

    Не менее важно и то, что для судьи представитель власти в суде важнее гражданина. Поэтому не случайно в гражданском и арбитражном производстве беспристрастность судьи встречается чаще, чем в уголовном и административном, где одной из сторон выступает прокурор или полицейский в качестве свидетеля.

    По аналогии со спортивной игрой, где в соблюдении правил больше заинтересованы игроки, чем судья, в неукоснительном соблюдении законов – правил нашей жизни -заинтересованы прежде всего граждане, а уж потом власть. Более того, нередко исполнительная власть, как показывают дела М. Ходорковского или С. Магницкого, не заинтересована в исполнении закона. А прокуратура, поддерживающая в суде государственное обвинение, сегодня фактически стала органом исполнительной власти. Претензий к ней много. Улучшать ее работу можно, изменяя условия, стимулы и ограничения или более радикально – создав прокурорам конкурентную среду.

    Кому по силам конкурировать с прокурорами?

    Для установления верховенства права в стране, где власть действует по принципу «для своих – всё, остальным – по закону», эффективно частное обвинение. Если любой российский гражданин, имея доказательства уголовного преступления, будет вправе сам или через своего адвоката предъявить обвинения по любой статье УК, а эти обвинения рассмотрит суд присяжных, то укрывать преступников и наказывать невиновных власти будет намного труднее. Право на частное обвинение поможет гражданам высветить пробелы в законодательстве и его применении, вынудить органы власти нести ответственность перед обществом, а государственного прокурора – должным образом исполнять свои обязанности. Право на частное обвинение поможет поднять гражданскую активность и правовое сознание россиян.

    Частное обвинение издревле действует в странах с английской правовой традицией, но сегодня оно применяется мало, поскольку ведение такого процесса обходится гражданам недешево, а дает лишь моральное удовлетворение. Но оно – как бронепоезд, который стоит на запасном пути: в условиях реальной политической конкуренции работа государственной прокуратуры перестает вызывать большие нарекания. Государственный прокурор имеет право участвовать в делах частного обвинения, но его функции ограничены процессуальным кодексом. Имей мы сегодня такой правовой механизм и такую правоприменительную практику, виновные в смерти Магницкого сидели бы в тюрьме.

    Создать конкуренцию российской государственной прокуратуре могли бы и независимые прокуроры. Во многих странах их назначает нижняя палата парламента. Она предоставляет штат помощников и следователей, когда возникает необходимость расследовать неблаговидные действия членов правительства и есть сомнения в объективности генерального прокурора.

    Такие предложения не отменяют необходимости повысить требовательность парламента к работе прокуратуры. Но это станет возможным лишь тогда, когда сам парламент перестанет быть «карманным» органом президента.

    Кто в нашей стране заинтересован в независимом и справедливом суде?

    Монопольно правящей бюрократии удобнее иметь ручной суд, который защищает ее от оппозиции, от «аутсайдеров», стоит на страже интересов всех тех, для кого строгость закона смягчается его толкованием, чьи личные связи выше закона. Ситуация изменится только в условиях политической конкуренции, когда политической элите будет грозить смена. Если бы министры от правящей партии менялись по итогам выборов, то независимый и справедливый суд стал бы для них гарантией от преследования после увольнения. Поэтому политическая и судебная реформа – две стороны одной медали.

    Предпринимателям независимый суд объективно необходим. Сегодня они вынуждены решать проблемы в тиши кабинетов высокопоставленных чиновников или напрямую покупать судебные решения. Но это не дает надежных гарантий, поэтому российские олигархи проторили дорогу в Высокий суд Лондона, где, по словам одного из участников судебных заседаний, «в зале суда просто физически чувствуется атмосфера объективности и главенства закона».

    Российский бизнес уходит из-под юрисдикции своей страны, регистрируя фирмы в Европе. По данным адвоката Д. Афанасьева из адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», не более 10% значимых сделок совершается по российскому законодательству, бизнесмены предпочитают английское право. Председатель комитета Госдумы по экономической политике Е. Федоров признал, что 95% крупной российской промышленности находится под иностранной юрисдикцией. Это свидетельствует не только о неверной экономической политике, но и о порочности судебной системы. Лидеры нашей страны могут тратить десятки часов на уговоры иностранных инвесторов вкладывать деньги в Россию, но пока сам российский бизнес не поверит в исполнение национальных законов, их усилия будут напрасны. Как говорил президент США Г. Трумэн, доллар – самый большой в мире трус, если он чувствует правовую неуверенность, то бежит прочь со всех ног.

    Простым людям независимый суд также объективно необходим. Не получая защиты в стране, многие наши сограждане пытаются искать ее в Европейском суде по правам человека. Он перегружен исками россиян и в полной мере защитить наши интересы не в состоянии.

    Иностранные инвесторы не идут в Россию, отток капитала растет, а отечественные предприниматели все активнее работают через оффшоры. В этой ситуации некоторые высокие представители судебной власти предлагают «защитить суверенитет россиян» от лондонского и вообще иностранных судов, не просто отменять их решения, а конфисковать активы и имущество компаний и лиц, которые побеждают в заграничных судах. Судебные претензии иностранцев к россиянам, подозреваемым в коррупции, они считает «злоупотреблением права» и требуют дать российским судам возможность отменять такие решения. Зависимый российский суд, стоящий на страже интересов коррумпированной власти, пытается оградить ее от ответственности.

    Жители Прибалтики, Польши, Чехии и других стран, которым удалось добиться независимого и справедливого суда, гордятся этим и пользуются его плодами. Рано или поздно это предстоит сделать и нам.

    Реферат подготовлен редакцией сайта www. ru-90 .ru по публикациям Г. А. Сатарова , президента Фонда ИНДЕМ, М. А. Краснова , заведующего кафедрой конституционного и муниципального права факультета права ГУ – Высшая школа экономики, Т. Г. Морщаковой , судьи Конституционного суда в отставке, советника КС, доктора юридических наук, П. С. Филиппова , директора Независимого центра по изучению методов борьбы с коррупцией.

    Популярное:

    • Кроха программа пособия Учебно-методический комплект: Кроха Григорьева Г. Г., Бушуева И. Н., Груба Г. В. и др. Кроха. Методические рекомендации к программе воспитания и развития детей раннего возраста в условиях дошкольных учреждений. Пособия для […]
    • Приказ минтранса 180 Приказ Министерства транспорта РФ от 4 мая 2018 г. N 180 "О признании не подлежащими применению актов Министерства путей сообщения Российской Федерации" В связи с выявленными нарушениями порядка принятия (утверждения) нормативных актов […]
    • Разрешение opengl Пропорциональность отображаемых объектов. Разрешение экрана Подскажите рабочий метод, который позволяет сохранять пропорции фигуры в зависимости от разрешения экрана пользователя. (к примеру квадрат должен оставаться квадратом) Добавлено […]
    • Осаго с заканчивающимся техосмотром Техосмотр в Росгосстрахе Среди множества страховых компаний, имеющих внушительный опыт в своей деятельности, СК «Росгосстрах» совершенно обосновано и уверенно может предложить надежные программы страхования, а также ряд других […]
    • Приказ м 091 За чей счет производится комплектация тревожного чемоданчика в МВД? На основании Утвержденного приказом МВД России от 22.12.2006г. № М/091 "O внесении изменений в приказ МВД России от 27.03.2001г. № М/016" про экипировку личного состава […]
    • Форма документов иски Форма документов иски По состоянию законодательства на февраль 2018 года Содержание публикации: 1. Формы страхового возмещения 2. Кто возмещает вред в ДТП: страховщик потерпевшего или страховщик причинителя вреда, РСА или причинитель […]
    • Прокуроры белоногов ильин Дмитрий Белоногов фотографии >> Белоногов Дмитрий Сергеевич Родился 3 февраля 1976 года. Адвокат. В 1997 году окончил следственно-криминалистический факультет Саратовской государственной академии права. С 1997 по 2001 работал в […]
    • Залог квартир в павлодаре В Павлодаре квартиры подорожали на 10% Средняя стоимость квартир в Павлодаре в июле текущего года составила 139 тыс. 902 тенге или 946 долларов… Средняя стоимость квартир в Павлодаре в июле текущего года составила 139 тыс. 902 тенге или […]